Присоединяйтесь

Выставка Рая на Земле или я люблю «кич»

06 февраля 2015   12:41

Роясь в интернет-галереях в поисках пейзажа, я наткнулась на картины Томаса Кинкейда. Так получилось, что увидела их впервые – хотя в виде репродукций, календарей, пазлов, поздравительных открыток, компакт-дисков и даже на подарочных кредитках его работы есть в каждой двадцатой американской семье.

Кинкейд вообще самый продаваемый художник в мире. Сам он говорил: «Существует миллион продавцов книг и миллионы продавцов компакт-дисков. Но не было до сих пор миллионов  продавцов искусства. Мы нашли способ довести до миллионов людей искусство, которое они могут понять».

А дело в том, что и понимать-то нечего – хватит одного взгляда: любовь, свет, радость, гармония…

При всем том злопыхатели обвиняли Кинкейда, что работы его – обычный кич (подделка, дешевка) и ориентированы на обывателя.

Да уж… Кучу сваленных друг на друга манекенов («Чарли, Чарли, Чарли») или уродливые скульптуры из черных металлических прутьев (всегда вызывающие у меня желание быстрей обойти их стороной) почему-то считают искусством. Якобы они несут в себе идею. А у Кинкейда для подобных  ценителей  слишком все просто…

Но вот директор Гранд Централ Арт-центра (в Калифорнийском Университете Фуллертон) Майк МакГри назвал Кинкейда гением, а его картины «выставкой Рая на Земле».  Вдобавок считал, что они технически компетентны.

Кстати, в похожих грехах – что характеры персонажей схематичны, как в комиксах, обвиняли и моего любимого писателя Микки Спиллейна (который до написания детективов и кропал эти самые комиксы). Пышущий негодованием детективщик Чандлер заявлял еще, что романы Спиллейна можно назвать «смесью насилия и неприкрытой порнографией». Мол, нельзя так писать…

Вот тут он, по-моему, ошибся. Это какая-нибудь канцелярская крыса не имела права писать так, как Спиллейн. А Микки был пилотом боевого вертолета, и бушевавшая в нем жажда справедливости органично вылилась в характера частного детектива Майка Хаммера, который, не раздумывая, крушил негодяям челюсти или жал на курок.

 

В результате Хаммер стал один из самых популярных персонажей. А десятке самых массовых американских книг, опубликованных между 1895 и 1965 годами – семь романов Спиллейна.

К чему я все это пишу? Недавно прочла короткую заметку столичного коллеги-журналиста, с которым когда-то сотрудничала. Простая мысль была оформлена в ней столь изысканно, что мне пришлось дважды перечитать текст, чтобы ее уловить. На минуту я почувствовала себя немного ущербной: получается, я не только писать, но и думать столь изящно не могу? А потом до меня дошло – видно, не только я, а и большинство читателей этого изящного стиля не оценили, недаром у издания невысокий тираж.

Поэтому мне бы хотелось писать как Спиллейн, а для своей квартиры я куплю что-нибудь из Кинкейда.

 

 



Комментарии

Лазить по сети не стал. Угадайте, что вспомнилось при первом взгляде на картинку?
Правильно, коврик над кроватью. Олени, или мельница, или горы, или озеро с лебедями – не важно. Это было если не у большинства, то очень у многих. И в чём новизна?
К чему я всё это пишу? Мне нравятся хорошие старые книги, но для своей дочери я купил планшет и открыл сетевой доступ к моей скромной библиотеке, в которой полсотни тысяч произведений в электронном виде.


От коврика над кроватью не исходил свет души художника, это была поделка. Как говорил Кинкейду его наставник Гленн Весселс: «Дари другим самое лучшее, все сокровища своей души», и Томас отвечал: В конечном итоге любовь – это самый яркий свет». Но его, наверное, могут увидеть не все.


    От коврика над кроватью у многих исходил свет души родной бабушки, вышивавшей его, и уж абсолютно у всех – свет души родителей, позаботившихся, чтобы ребёнок смотрел не на голую стену. А для вас «нет пророка в своём отечестве».




Оставить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: