Присоединяйтесь

Старейшему человеку области – 111 лет

09 ноября 2014   22:33

     

С Кульсай  Сейсеновой мы разговаривали  через переводчика.  Потом вдруг что-то случилось -  показалось, я стала понимать ее родной казахский. Как будто она говорила не словами…

Встретить бабушка Кульсай нас не смогла – нездоровится сегодня,  хоть и двигается по дому, но с трудом. Сто двенадцатый год живет она на свете в уме и памяти. Грамоте не обучена, но думает много и подолгу.  Первый ребенок в семье, как принято в их роду, воспитывалась у родителей отца. Они так  сильно любили внучку, что  отдать в школу побоялись -  вдруг обижать станут: очень уж тощая была да ростом с ноготок.  Но недолго жила  маленькая  смешливая девчонка в любви и ласке. Бабушка умерла как- то вдруг – уснула, забыв проснуться. Дед женился на другой. Мачеха невзлюбила «жулдызым» – звездочку,  лелеявшую память об апе, будто надеясь,  что та вернется. Впрочем, вскоре стало не до тонкостей отношений. Советская власть в одночасье изменила привычный уклад уважаемой и знатной семьи на тайную, ночную, как будто украденную у новой жизни. Дед, ата был муллой. Массированная атеистическая политика запрещала любую веру, храмы закрывали, священников убивали, их чучела прилюдно сжигали на площади…  В кибитке, набитой ребятишками -  11 душ,  кочевали с места на места, спасаясь от преследований. Не желая менять Родину, они меняли место в  ней. Иначе бы не выжили.

Как не выжил бы маленький мальчик Хайрула, если бы  не стал… ей сыном. Не было ему и года, когда его родителей репрессировали без права переписки. То есть навсегда. Из близкой родни -  дядя, неженатый и молодой. Мальчонку подобрал – не принято у казахов своих бросать. Промыкался с ним почти год, пока не встретил Кульсай, а встретив, отпустить уже не смог. Да и сама она не хотела. Совсем еще девочка полюбила не мужа  – ребенка, став матерью раньше, чем женой. Но, не прожив и года в браке, молодой  супруг ушел по призыву в армию. И не вернулся – пропал без вести,  как было написано в извещении.

Что такое нужда, апа знает хорошо. В начале тридцатых годов, живя в впроголодь, боясь погубить сына, вышла замуж. Супруг, старше почти на три десятка лет, имел, по тем временам, прибыльную работу – пас кобыл: молока вдоволь, а иногда и мясо перепадало. Кульсай была кротка и покорна, внимательна и заботлива как полагается женщине Востока. Человеку, хорошо относившемуся к ней и к ее ребенку, отвечала сначала уважением, потом – любовью.  Так и прожили почти сорок лет, родив четверых детей. Не расставались никогда, даже на войну его не призвали –  не подходил по возрасту. Четыре десятка лет нет еркека на свете, но Кульсай его помнит, не забывает. Бывает,  во сне он к ней приходит, но не зовет -  ждет.

- Может,  и долго придется ему там без меня мыкаться, – говорит верная жена. – Бабушка моя в 120 лет умерла.

Когда  не стало у нее защитника и кормильца, пришлось работать за двоих. В колхозе «Сталин-Жол» числилась и дояркой,  и телятницей, овечек стригла, склады разгружала, на току зерно кидала. Сейчас ее стаж чуть не в полвека, называется «колхозный», оцениваясь в 5000 рублей пенсии. Есть, правда еще  «доплата по старости» – 3900, которую добавляют к пенсии всем, кому за 80.  А дальше: живи – не живи, больше не  накинут  – не предполагает наше законодательство, что может человек так надолго задержаться на свете.

Детей выучила, как смогла: Хайрула – тракторист, ударник производства, Каиржан и Бахыт – животноводы.  Багира и сейчас работает прорабом на стройке – родила ее Кульсай уже после пятидесяти. А старшей доченьки уже нет. Неправильно это, когда дети уходят раньше – можно умереть от горя. Кульсай помогает ее вера, ее бог. Только научившись говорить, начала читать намаз. С тех пор два раза в день по сто раз восхваляет аллаха за все, что в ее жизни было, есть и будет. Теребит четки, на которых как раз сотня бусинок – чтобы не сбиться. За детей своих пятерых, за 37 внуков-правнуков. И девятерых праправнуков не забывает, не всех из которых и увидеть-то довелось. Все свою многочисленную родню апа помнит  наперечет.  За всех душа болит.

Живет бабушка Кульсай с семьей младшего сына в трехкомнатном неблагоустроенном доме, где кроме нее,  еще пять человек. Рукомойник на кухне, тут же, на стене – детская голубая ванночка, оставшаяся от внуков. Моется в ней нечасто, истопив печь – помощь нужна, у самой уж не ладится. Огород зарастает -  сажать бросила года три назад, тяжело. «Молодые», теперь сами на пенсии, сил на это тоже не нашли, как и огородить: из всех посадок – только картофель.

- Да и кому он, нужен, огород-то? – удивляется сноха, в ответ на мой вопрос. – Фрукты и овощи апа не ест, у нее же зубов нет, уж лет десять как выпали.

Апа, вздыхая, улыбается:

- Не просила я у Аллаха столько лет жизни, а видишь, послал. Всю жизнь проверял меня, да и испытывал. И сейчас, наверное, тренирует.

Еще год назад бабушка Кульсай пряла пряжу и вязала носки. На старенькой швейной машинке, купленной до войны, строчила  платья – яркие, блестящие.  В них до сих пор ездит в гости – как старейшего жителя села приглашают ее соседи. Присылают машину, готовят белкотерер – угощение для пожилых: кумыс, творог, мед, постное мясо конины. Апа ест мало, неохотно. Из уважения к хозяевам – кусочек лепешки или немного бульона из бешбармака.  Чай с молоком да булочка -  вот и весь ее обычный рацион на день. Напиток бодрости, как и все жители Коянбая, любит казахский, когда нет – пойдет любой. Весь свой долгий век держит пост:  30 дней в году 20 часов в сутки не ест и не пьет – очищается духовно. Никогда не ругается, не сквернословит, не кричит, до сих пор учится терпению и уважению к людям. Для каждого встреченного на пути у Кульсай всегда готово «бата» – благопожелание. Тихонько шепнет, но жизнь меняется, считают все, кому повезло общаться с бабой.

Говорят, в канун Дня пожилого человека,  к  Кульсай  Сейсеновой должен был приехать губернатор области Виктор Назаров. Отчего-то передумал.

Я все хотела задеть бабушку Кульсай за руку – узкую и сухую,  как у истощенного ребенка. Подбирала слова, чтобы  сказать что- то важное. Она  поняла сама, глядя почти невидящими глазами, будто в самое сердце. Обняла, погладила по голове. И я, давно не юная мать троих детей, вдруг на миг ощутила себя маленькой девочкой: дочкой и внучкой, защищенной крошечными ладошками  – от жизни, в которой немного счастья, от бездны, которая никогда не наступит, пока живут на свете наши старики…


        



Комментарии

Да, богатыри – не мы! И есть женщины в казахских селеньях…


Юля, большое спасибо за материал, у тебя, как обычно, прекрасный выбор темы и блестящее исполнение.


Замечательная статья, Юля!!! За душу берет история, описанная Вами!!! Спасибо, что помните о наших стариках, ведь о них, действительно, есть, что рассказать людям!!!!


Что-то губернатор не спешит к старикам. Опоздает, причем, везде.


Здоровья этой женьшене и всему ее роду.




Оставить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: